По сообщению пресс-службы Объединённой Левой Партии Эстонии, Маардуское отделение ОЛПЭ приняло решение выступить на муниципальных выборах 15-го октября 2017-го года партийным списком.


Маардуский список Объединённой Левой Партии Эстонии возглавит сам председатель партии Валев Калд, бывший вице-мэр и мэр города Маарду в 2013-2016 годах, снятый с поста в результате подковёрных центристских интриг в городском собрании города.

На данный момент избирательный список находится в стадии формирования, в нём будут представлены как кандидаты из членов ОЛПЭ, так и беспартийные. В список войдут действующий депутат маардуского городского собрания Инга Кирмйыэ, неоднократно выступавшая против нецелевого использования городских средств руководством города, а также известный правозащитник и активист таллинского Бессмертного Полка Сергей Середенко. Точный список кандидатов будет представлен после 5-го сентября 2017-го года.

Опубликовано в ПОЛИТИКА

Впервые, насколько мне известно, правозащитники ткнули палкой в осиное гнездо под названием «таможня», и результат оказался предсказуемым.

Всем заинтересованным лицам советую для начала распечатать обе версии представленного ниже документа и при пересечении границы иметь при себе. Впервые, насколько мне известно, правозащитники ткнули палкой в осиное гнездо под названием «таможня», и результат оказался предсказуемым — в случае с задержанием георгиевской ленты и «пропагандистского» шоколада у Элины Есаковой, а также её личным досмотром таможенные чиновники явно нарушили закон (см. подробности здесь). Чего таможня, естественно, признавать не хочет, и начальник юридического отдела таможенно-налогового департамента была вынуждена разрываться между необходимостью блюсти честь мундира и соблюдать закон. «Я так хохотался!» (с).

Настоящий перл бюрократической эквилибристики — её попытка оправдать личный досмотр Элины Есаковой. Который, согласно закону, может совершаться только на основании анализа риска. Критерии которого не известны никому, в том числе самому начальнику юридического отдела, но это не значит, что их нет. «Видишь суслика?» — «Нет». — «И я не вижу. А он есть» (с).

Задачей составленного мной и поданного Элиной Есаковой возражения было не только вернуть силой отобранные вещи, но и прекратить дискриминационную практику «выборочных досмотров» правозащитников. Интересно читать, как таможня выворачивается наизнанку в попытках доказать, что никакой дискриминации в этих досмотрах нет.

На целый ряд вопросов, поднятых в возражении, ответов так и нет. Очевидно не будет и дисциплинарного взыскания таможенникам, нарушившим закон. Но изъятые вещи вернули. И частично нарушение закона признали. Так что вода камень точит.

ТАМОЖЕННО-НАЛОГОВЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ

30.05.2017 № 61/3717-2

РЕШЕНИЕ В ОТНОШЕНИИ ВОЗРАЖЕНИЯ

Таможенно-налоговый департамент (почтовый адрес: Лыытса 8а, 15176 Таллин) (в дальнейшем ТНД) рассмотрел возражение Элины Есаковой (в дальнейшем также податель возражения) в отношении акта ТНД от 24.04.2017 № 17-12.1.5/00/2612 об осмотре личных вещей и личном досмотре пассажира.

В результате производства по возражению принимаю решение частично удовлетворить возражение и вернуть подателю возражения задержанные товары. В остальной части оставить возражение без удовлетворения.
Юридические основания для вынесения решения в отношении возражения: ст. 147, а. 1 ч. 1 ст. 148 и ст. 149 закона о налогообложении (в дальнейшем ЗНО).

Согласно ч. 2 ст. 151 ЗНО у участника производства есть право обратиться с жалобой в административный суд по месту жительства или нахождения на условиях и в сроки, установленные ч. 6 ст. 8, а также ст. 37-47 административно-процессуального кодекса.

ТНД дополнительно отмечает, что жалоба в суд подаётся, как правило, в отношении обжалованного в производстве по обжалованию административного акта или действия. Отмены самого решения в отношении возражения можно требовать лишь в случаях, указанных в пп. 1 и 2 ч. 3 ст. 151 ЗНО.

Обстоятельства и ход производства

1. 24.04.2017 таможенные чиновники провели в пешеходном терминале Нарвского пограничного пункта Восточного таможенного пункта осмотр личных вещей и личный досмотр пассажира Элины Есаковой, в отношении чего был составлен акт № 17-12.1.5/00/2612. В результате осмотре вещей были задержаны следующие товары: 10 плиток горького шоколада с надписью «Пойдём до Берлина», 1 рулон матерчатой ленты георгиевских цветов, 1 рулон матерчатой ленты цветов флага Российской Федерации. Причиной для задержания товара было указано то обстоятельство, что количество товара превышает установленное к ввозу количественное ограничение, а также то, что товар задерживается для установления стоимости и товарного кода. Самому лицу был разрешён въезд в Эстонскую Республику.

2. 6.05.2017 Элина Есакова подала возражение на акт № 17-12.1.5/00/2612 об осмотре личных вещей и личном досмотре пассажира.

Требование подателя возражения и его обоснование

3. Податель возражения требует признания недействительным акта ТНД от 24.04.2017 об осмотре личных вещей и личном досмотре пассажира и возврата задержанных вещей.

4. Как следует из акта досмотра, его единственными правовыми основаниями указаны чч. 1 и 2 ст. 41 закона о таможне (в дальнейшем ЗТ), которые дают таможенному чиновнику право на осмотр багажа, и чч. 2 и 3 ст. 42 ЗТ, которые дают таможенному чиновнику право на личный досмотр пассажира. Таможенный чиновник не может проводить данные действия произвольно, а должен опираться на анализ риска.

Таким образом у акта досмотра отсутствует правовое основание, на основании которого было совершено задержание товаров. Также отсутствует правовое основание для установления таможенной ценности и товарного кода. Непонятно, на каком основании задержанные вещи названы товаром, если в названии акта речь идёт о личных вещах.

5. «Превышающий количественное ограничение» означает, что вещь не запрещена к ввозу, но ввоз её количественно ограничен. Таким образом, если 2 рулона матерчатой ленты являются превышением количественного ограничения к ввозу, то логично, что к ввозу разрешён 1 рулон. Это количество должно быть указано в правовом акте, так как задержание вещи нарушает право собственности подателя возражения на эту ленту, использование которой очевидно предполагалось на праздновании Дня Победы, которое проводится 9 мая. Помимо этого, у акта досмотра отсутствует ссылка на порядок обжалования, предусмотренная ст. 57 закона об административном производстве (в дальнейшем ЗАП).

6. Осмотр вещей подателя жалобы и личный досмотр подателя жалобы являются незаконными в силу их дискриминационного характера. При осмотре вещей и личном досмотре подателя жалобы был нарушен принцип равного обращения. За последние 12 месяцев при пересечении границы вещи подателя жалобы осматривались 6 раз. Из всего автобуса, как правило, осматриваются вещи исключительно подателя жалобы, при этом каждый раз таможенные чиновники называют это «выборочным осмотром». Ситуация, в которой из всего автобуса раз за разом «выборочно» досматривается только одно лицо, статистически невозможна, что означает то, что для досмотра лица существуют другие причины. Податель жалобы является супругой известного антифашиста и правозащитника Алексея Есакова и разделяет убеждения своего супруга, а также помогает ему в его общественной работе. В связи с чем реальной причиной для дискриминационных досмотров является преследование подателя жалобы и через неё – преследование её супруга.

7. Личный досмотр лица очевидно является действием, унижающим достоинство лица. Так как речь идёт об унижении достоинства лица, то для этого должна быть серьёзная причина, и, согласно ч. 2 ст. 42 ЗТ, таковой должен быть анализ риска. Как следует из вышеизложенного, либо анализ риска является ошибочным, либо для личного досмотра подателя жалобы есть другая причина – а именно, унижение её достоинства и дискриминация в связи с её убеждениями.

Позиция Таможенно-налогового департамента

8. Согласно ч. 1 ст. 147 ЗНО при рассмотрении возражения проверяется правомерность и целесообразность издания административного акта. Исходя из ст. 54 закона об административном производстве административный акт является правомерным, если он издан компетентным административным органом на основании действующего на тот момент законодательства и не противоречит ему, пропорционален, не содержит дискреционных ошибок и отвечает формальным требованиям.

9. С. 2 ст. 42 ЗТ устанавливает, что, если у таможни на основании анализа риска есть основание полагать, что лицо, пересекающее границу между Эстонией и государством, не являющимся членом ЕС, или пассажир, находящийся в зоне для транзитных пассажиров порта или аэропорта, скрывает спрятанным на теле или в теле товар, подлежащий декларированию или связанный с запретами или ограничениями, то по распоряжению таможенного чиновника может быть произведён личный досмотр пассажира. Тем самым податель жалобы правомерно указывает на то обстоятельство, что личный досмотр пассажира должен опираться на анализ риска. В то же время, изучив обстоятельства, нельзя сделать вывод о том, что досмотр пассажира в отношении подателя жалобы был проведён без оценки риска. То обстоятельство, что личный досмотр пассажира был за последние 12 месяцев проведён в отношении подателя жалобы 6 раз, и в результате этих досмотров нарушений не было выявлено, не указывает на то, что анализа риска не было. Таможня при выборе контрольного объекта исходит из нескольких обстоятельств, которые не подлежат обнародованию, и которые не известны также лицу, принимающему настоящее решение по возражению (обнародование этих обстоятельств позволило бы пассажирам сознательно создавать ситуации, при которых они могли бы избегать попадания в контрольные объекты). Рассматривающий возражение орган согласен с подателем возражения в том, что многократный личный досмотр подателя возражения не может быть т.н. «выборочным досмотром». Это исключено уже содержанием ч. 2 ст. 42 ЗТ, которая устанавливает в качестве предварительного условия личного досмотра пассажира анализ риска – таким образом личный досмотр пассажира не может производиться исключительно на основании случайного выбора. Однако осмотр багажа может производиться на основании случайного выбора.

Опираясь на приведённые выше обстоятельства, нельзя считать проведённые в отношении пассажира личный досмотр и осмотр багажа противоправными или нарушающими принцип равного обращения, так как очевидно, что другие бывшие в том же автобусе пассажиры не отвечали таким критериям риска, которые давали бы основание для личного досмотра пассажира.

10. Орган, рассматривающий возражение, считает здесь необходимым разъяснить, что акт об осмотре личных вещей пассажира и о личном досмотре пассажира не представляет собой административного акта. В случае с данным актом речь идёт об акте, отражающем ход и результаты административных действий (осмотр багажа и личный досмотр пассажира). В связи с чем этот акт нельзя признать недействительным в ходе производства по возражению, также этот акт не должен соответствовать требованиям, установленным для административных актов (в том числе содержать ссылку на условия обжалования). Обжаловать, однако, можно административные действия – в том числе осмотр багажа и личный досмотр пассажира, а также задержание товара, что податель возражения по сути и сделал.

11. Согласно акту об осмотре личных вещей и личном досмотре пассажира товары задержаны потому, что установлено превышение количественного ограничения на ввоз товара, в связи с чем в отношении товаров было необходимо установить товарный код и таможенную стоимость.
Здесь рассматривающий возражение орган разъясняет, что в случае, в котором находит подтверждение обстоятельство, что есть основание для задержания товаров, то для обложения товаров импортными налогами возникает необходимость установить товарный код (тарифную классификацию) этих товаров, а также таможенную стоимость (облагаемую импортными налогами стоимость товара). Это та причина, почему в акте, в отношении которого представлено возражение, указано на необходимость установления товарного кода и стоимости.

Ч. 3. ст. 2 ЗТ устанавливает понятие личных вещей – личными вещами являются предметы, предназначенные для использования или потребления их пассажиром во время поездки, за исключением коммерческого транспорта. Согласно ч. 4 ст. 47 ЗТ личные вещи должны соответствовать цели и продолжительности поездки и не подлежат декларации, за исключением случая, если в отношении их импорта или экспорта установлены ограничения.

В связи с этим для того, чтобы установить, следует ли декларировать задержанные изделия или нет, необходимо прежде всего выяснить, идёт ли речь о товаре или о личных вещах. Как следует из представленного возражения, задержанные вещи – плитки шоколада и рулоны матерчатой ленты, — предполагались к использованию 9. мая. Очевидно, что вышеуказанные изделия не были предусмотрены к употреблению их исключительно подателем возражения, а очевидно предусматривались к раздаче на мероприятиях 9. мая или к передаче в пользование другим лицам. Таким образом речь не идёт об изделиях, предусмотренных к использованию самим подателем возражения, в связи с чем задержанные вещи не подпадают под определение личных вещей и их следует рассматривать, как товар.

В то же время исключительно то обстоятельство, что речь идёт о товаре, не означает автоматически, что речь идёт о товаре, подлежащем декларированию со стороны пассажира. Рассматривающий возражение орган разъясняет, что основание для задержания товара могло бы возникнуть исключительно в случае, если бы речь шла о товаре, подлежащем декларированию.

Так как в отношении являющихся предметом возражения товаров запретов и ограничений не установлено, то следует проверить, необходимо ли облагать задержанные импортируемые изделия импортными налогами. Ч. 1 арт. 195 союзного таможенного кодекса* устанавливает, что в случае, когда направление товара на таможенную процедуру обуславливает возникновение таможенного долга, то освобождение товара зависит от уплаты соответствующей таможенному долгу суммы импортного или экспортного налога или представления покрывающего долг обеспечения. Таким образом, если в отношении товаров, в части которых представлено возражение, следует заплатить таможенный импортный налог, то таможня не может их освободить прежде, чем соответствующая сумма таможенного налога будет уплачена или её оплата обеспечена. Для выяснения подлежащей оплате суммы импортного таможенного налога необходимо, в свою очередь, установить тарифную классификацию товара и облагаемую налогом стоимость товара (это те данные, от которых зависит сумма импортного таможенного налога – от тарифной классификации зависит ставка таможенного налога).

Согласно арт. 41 союзной системы освобождения от таможенного налога**, в отношении товара, находящегося в личном багаже прибывшего из третьей страны пассажира, не применяется обложение импортным таможенным налогом, при этом исходят из предположения, что указанный импорт освобождён от налога с оборота согласно национальным правовым актам, принятым на основании директивы 2007/74/EÜ от 29. декабря 2007. года (об освобождении от налога с оборота и акцизов товара, импортируемого прибывающими из третьих стран пассажирами). Таким внутригосударственным правовым актом является закон о налоге с оборота (в дальнейшем ЗНсО).

Согласно п. 8 ч. 1 ст. 17 ЗНсО налогом с оборота не облагается ввозимый в личном багаже пассажира в Эстонию из страны, не являющейся членом ЕС, в нетоварном количестве товар стоимостью в 300 евро, а в случае использования морского или воздушного транспорта, за исключением развлекательного полёта частного характера или прогулки частного характера по морю, стоимостью в 430 евро. Таким образом, правомерность задержания товаров зависит от того, превышает ли стоимость товаров 300 евро или нет.

Рассматривающий возражение орган считает, что стоимость задержанных товаров (10 плиток шоколада и 2 рулона матерчатой ленты) не превышает 300 евро, в связи с чем основание для их задержания отсутствует и задержанные товары следует возвратить подателю возражения. В связи с вышеизложенным возражение подлежит частичному удовлетворению.

Марилин Михкельсон, начальник юридического отдела.

* Euroopa Parlamendi ja Nõukogu määrus (EL) nr 952/2013
** Nõukogu määrus (EÜ) nr 1186/2009

Оригинал документа на эстонском языке

 

Сергей Середенко

Опубликовано в ОБЩЕСТВО

22-го февраля в Таллине под председательством судьи Ингрид Куллерканн прошло заседание Харьюского уездного суда по делу № 4-16-8826, инициированное пятью дежурными таллинского «Бессмертного полка» - Сергеем Середенко, Сергеем Меньковым, Алексеем Есаковым, Сергеем Чаулиным и Алланом Хантсомом, опротестовавшими выписанные им полицией штрафы за якобы нарушенный ими 9-го мая 2016-го года «Закон об охране порядка», регулирующим проведение общественных мероприятий в Эстонии.


По неизвестным науке причинам судебное заседание было перенесено из 305-го зала в 204-й. Со стороны Департамента полиции и погранохраны на заседании присутствовала довольно миловидный капитан полиции Лийза Миил. По ходатайству инициаторов процесса всё происходящее переводилось присяжным переводчиком с эстонского на русский язык.

На заседание были приглашён также довольно немиловидный капитан полиции Марко Виллемсон, руководивший 9-го мая полицейским оцеплением людей, пришедших почтить память героев Великой Отечественной войны. Именно на основании донесения Виллемсона полицией было начато дело № 2316,16,005157 по ст. 264´1 Карательного кодекса Эстонской Республики («игнорирование действующих требований к проведению общественных собраний») в отношении дежурных таллинского «Бессмертного полка».

В самом начале заседания судья заслушала ходатайства дежурных «Бессмертного полка» и слабо аргументированные возражения представителя полиции. Капитан полиции Лийза Миил довольно неубедительно упирала в них на то, что, несмотря на запрет префекта Северной префектуры Департамента полиции и погранохраны полковника полиции Кристиана Яани за номером 2.1-2/962-1, дежурные «Бессмертного полка» всё-таки фактически провели его, допустив при этом нарушения «Закона об охране порядка», а потому и были справедливо штрафованы старшим следователем Центрального городского полицейского отделения Северной префектуры Департамента полиции и погранохраны Эстонской Республики Андрусом Ёбиком .

Кроме того, представитель полиции сослалась на несуществующее в «Законе об охране порядка» положение, согласно которому, в случае отсутствия организатора открытого собрания его обязанности, якобы, переходят к дежурным.

Капитан полиции Марко Виллемсон в своих свидетельских показаниях рассказал, как, несмотря на его мегафонные увещевания верхом на квадроцикле о том, что шествие запрещено, и все собравшиеся должны разойтись по домам, люди его не слушали и продолжали стоять, а получив на руки портреты своих ветеранов, одновременно двинулись колонной к памятнику Освободителям Таллина («Бронзовому солдату») на Военном кладбище, чему он вместе с вызванными им себе на подмогу велосипедными полицейскими патрулями не смог помешать.

В предоставленном ему слове правозащитник Сергей Середенко, по общему согласию дежурных таллинского «Бессмертного полка» защищавший их интересы в суде, обратил внимание собравшихся на то, что вынесенные им полицией штрафы являются лишь частью преследования активистов «Бессмертного полка» со стороны полиции, которая с момента регистрации сразу стала пытаться воспрепятствовать его проведению, а в итоге и вовсе запретила оное.

Причиной всего этого, по определению правозащитника, является непреодолимый конфликт между моделями «национального» и правового государства в нашей стране. Именно сторонникам модели «национального» государства «Бессмертный полк» был подобен ладану для чёрта. Однако в современном мире права человека носят универсальный характер и не зависят от их трактовки эстонским, латвийским и вообще каким бы то ни было «национальным» государством. А право проведения «Бессмертного полка» и есть право человека на свою историческую память.

После просмотра приобщённых к судебному делу полицейских оперативных съёмок и телерепортажа Первого Балтийского канала (входящего в «чёрный список» нерекомендованных Киберцентром Союза обороны Эстонии телеканалов), судья Ингрид Куллерканн огласила своё судебное решение. Согласно ему, вынесенные полицией в отношении дежурных таллинского «Бессмертного полка» штрафы отменялись ввиду того, что зарегистрированное Дмитрием Линтером открытое собрание, на котором они должны были быть дежурными, не состоялось по причине отсутствия его организатора (арестованного Охранной полицией) и полицейского запрета на его проведение. По мнению судьи, 9-го мая 2016-го года имело место быть спонтанное шествие людей по запрещённому полицией маршруту на Военное кладбище.

Кроме того, судья справедливо указала представителю Департамента полиции и погранохраны на её юридическую неграмотность в части, касающейся высосанной из пальца версии о мнимом переходе обязанностей организатора открытого собрания дежурным в случае его отсутствия. Для молоденькой симпатичной девушки недостаток вполне простительный, однако же непозволительный для тех высоких дядей с большими погонами, от чьего имени она выступала.

Судья, однако, не удовлетворила ходатайства дежурных «Бессмертного полка» в части о компенсации им судебных издержек на составление возражений полиции и жалоб суду, так как составлявший их правозащитник Сергей Середенко не был признан судом в качестве защитника по причине того, что сам также являлся участником процесса. Аргумент, в свою очередь, достаточно спорный, ибо был заимствован судьёй по аналогии из уголовного процесса, так как административно-процессуальным законодательством (по которому и велось рассматриваемое судом дело) этот момент никак не оговаривается. Однако победители великодушно решили не оспаривать данное решение судьи.

Кроме того, судья, заявив, что данный вопрос не в её компетенции, оставила без внимания ходатайство Сергея Менькова о том, чтобы его жалобу рассматривал Таллинский городской суд, существующий согласно Конституции Эстонской Республики, но ликвидированный в результате очередной эстонской судебной реформы.

На подачу заявления о намерении обжаловать решение Харьюского уездного суда в Государственном суде закон предоставляет неделю.

Если абстрагироваться от вполне понятной радости по поводу выигранного процесса, то, надо признать, что это был лишь первый и маленький, но чертовски необходимый шаг на пути к полноправному признанию властями Эстонской Республики права жителей Эстонии на историческую память независимо от текущих симпатий правящего режима. Отменены штрафы дежурным таллинского «Бессмертного полка», но остаётся открытым вопрос о законности самого полицейского запрета на его проведение, создавая, таким образом, угрозу его запрета и в этом и в последующих годах. Ведь люди не всегда могут «спонтанно» единовременно пройти определённым маршрутом с заранее заготовленными портретами ветеранов. В дальнейшей же перспективе необходимо в открытом судебном порядке начать иск о незаконности демонтажа памятника Освободителям Таллина («Бронзового солдата»).

От лица дежурных таллинского «Бессмертного полка» и от себя лично хочу сердечно поблагодарить Юлию Калинину из информагентства «БалтНьюс», Светлану Бурцеву из информагентства «Спутник» и Ольгу Привалову с портала «Дельфи» за их объективность при освещении процесса. Кроме того, огромное человеческое спасибо Мстиславу РусаковуЗое Паламар, Элине Есаковой, Рафаэлю Камашину и Андрею Коломайнену, лично пришедшим на судебное заседание, чтобы поддержать нас. И, конечно, земной поклон всем друзьям, товарищам и единомышленникам, все эти месяцы поддерживавшим нас в нашей борьбе за восстановление справедливости и переживал за правое дело.


Искренне рад, что в лице судьи Харьюского уездного суда Ингрид Куллерканн разум победил тот абсурд в стиле кафкианского «Процесса», который успела нагородить полиция. Значит, государство наше не безнадёжно.

Аллан Хантсом

 

Фото Юлии Калининой.

Опубликовано в ОБЩЕСТВО

22-го февраля в Таллине состоится заседание Харьюского уездного суда по делу № 4-16-8826 - «Бессмертный полк Таллин» против Департамента полиции и погранохраны Эстонской Республики. Судебное дело инициировано пятью дежурными таллинского «Бессмертного полка» - Сергеем Середенко, Сергеем Меньковым, Алексеем Есаковым, Сергеем Чаулиным и Алланом Хантсомом, опротестовавшими вынесенные им полицией штрафы за якобы нарушенный ими 9-го мая 2016-го года «Закон об охране порядка», регулирующим проведение общественных мероприятий в Эстонии.


Судебное заседание под председательством судьи Ингрид Куллерканн пройдёт в открытом порядке по адресу Лийвалая 24 в зале № 305 с 11.00 до 14.00. Интересы дежурных «Бессмертного полка» будет защищать правозащитник Сергей Середенко.

7-го мая 2016-го года в нарушение законодательства префект Северной префектуры Департамента полиции и погранохраны полковник полиции Кристиан Яани своим решением за номером 2.1-2/962-1 запретил проведение зарегистрированного в Департаменте полиции и погранохраны шествия «Бессмертный полк Таллин» по заявленному в регистрационном свидетельстве маршруту от улицы Одра по улице Фильтри до памятника Освободителям Таллина («Бронзовый солдат») на Военном кладбище.

Днём 9-го мая 2016-го года официальный организатор мероприятия Дмитрий Линтер за несколько часов до начала акции был увезён на допрос КаПо (Охранной полицией Эстонии), откуда был выпущен прямо в больницу только ночью.

За час до начала шествия дежурный мероприятия правозащитник Сергей Середенко обратился к собравшимся у места запланированного сбора людям с информационным сообщением о том, что акция отменена по причине запрета префекта на её проведение и задержания полицией её организатора.

Капитан полиции Марко Виллемсон, руководивший 9-го мая полицейским оцеплением людей, пришедших почтить память героев Великой Отечественной войны, разъезжая на полицейском квадрацикле, через мегафон приказал собравшимся расходиться по домам.

Получив на руки заказанные фотопортреты своих родных и близких, участвовавших в Великой Отечественной войне, люди под пристальным наблюдением многочисленных полицейских патрулей стихийно пошли по единственно возможному пути, совпадающему с заявленным маршрутом запрещённого шествия, в сторону памятника Освободителям Таллина, к подножью которого возложили цветы.

Спустя месяц после Дня Победы по жалобе капитана полиции Марко Виллемсона об, якобы, имевшем место нарушении Закона об охране порядка, полиция начала следствие по делу № 2316,16,005157 по ст. 264´1 Карательного кодекса Эстонской Республики («игнорирование действующих требований к проведению общественных собраний») в отношении его дежурных Сергея Середенко, Сергея Менькова, Алексея Есакова, Сергея Чаулина и Аллана Хантсома.

Сначала всем подследственным пытались инкриминировать организацию народного шествия, запрещенного полицией, но после нескольких допросов 21-го ноября 2016-го года старший следователь Центрального городского полицейского отделения Северной префектуры Департамента полиции и погранохраны Эстонской Республики Андрус Ёбик вынес следущие решения в отношении дежурных Бессмертного полка:

- Алексея Есакова, Сергея Чаулина и Аллана Хантсома оштрафовать каждого на 60 евро ввиду отсутствия у них знаков отличия дежурных открытого собрания;

- Сергея Середенко оштрафовать на 120 евро ввиду его отсутствия на открытом собрании и неисполнения обязанностей дежурного открытого собрания;

- Сергея Менькова оштрафовать на 180 евро ввиду его отсутствия на открытом собрании и неисполнения обязанностей дежурного открытого собрания.

Фактически полиция оштрафовала дежурных запрещённого ею же самой мероприятия:

а). за отсутствия знаков отличия дежурных запрещённого полицией мероприятия;

б). за отсутствие на запрещённом полицией мероприятии.

Понятно, что вся эта комедия абсурда со штрафами была затеяна лишь с одной целью – не допустить проведения в Таллине нового шествия Бессмертного полка путём показательного наказания активистов прошедшего. Данный эстонским государством сигнал должен был прост и понятен каждому: не связывайся с темой Бессмертного полка, если не хочешь неприятностей.

В этом году на День самостоятельности Эстонской Республики в самом центре Таллина пройдёт ставшее уже традиционным факельное шествие, инициированное молодёжным крылом Эстонской народно-консервативной партии «Синее пробуждение». Несмотря на явную общественную провокационность и потенциальную пожароопасность данного мероприятия у полиции нет никаких претензий к его организаторам. Более того, как и прошлом году, факельное шествие эстонских националистов будет тщательно оберегаться полицией от «возможных враждебных выходок».

Таким образом получается, что в нашей стране поощряется беспрепятственно разгуливать в центре города с тысячами источников открытого огня, но категорически запрещено организованно пройти на Военное кладбище с портретами своих героических предков по той лишь причине, что власти открыто симпатизируют другой, проигравшей в той войне, стороне.

Аллан Хантсом

Опубликовано в ОБЩЕСТВО

Изучаю сейчас решение Государственного суда по административной реформе, потому как того, что предложили «новости», явно недостаточно. Заодно смотрю закон об административной реформе. Есть уже какие-то первые впечатления.
Во-первых, административная реформа – дело сугубо эстонское. Законом устанавливается минимальный количественный состав местного самоуправления – 5000 человек, а «желательным» обозначен состав из 11000 человек. Так как русские живут практически исключительно в городах, то «реформа» их не затрагивает, ибо коснётся она почти исключительно волостей.
Во-вторых, в законе не приведены европейские требования к разукрупнению самоуправлений. Мол, сами так решили.
В-третьих, реформа – вынужденный ответ Эстонии на депопуляцию, прежде всего центра страны. Второй процесс, который также присутствует, это не только отъезд граждан за пределы Эстонии, но и практически свершившаяся миграция из деревни в город. Андра Вейдеманн назвала этот процесс linnastumine ("городизация" - прим. ред.). Это при том, что сами эстонцы не заложили ни одного города.
Ну и четвёртое. Практически это было массовое восстание элиты местных самоуправлений. В Государственный суд обратились волости Kõpu, Juuru, Abja, Emmaste, Illuka, Järvakandi, Kambja, Kõo, Käina, Leisi, Luunja, Lüganuse, Mäetaguse, Nõo, Pala, Pöide, Pühalepa, Rakke, Tudulinna, Vaivara, Ülenurme, Kullamaa, Tõstamaa, Haaslava и Karksi, а также город Loksa, в котором, сколь помню, 2600 жителей, преимущественно русских. Это почти 10% местных самоуправлений. Такого не было никогда. Волость Juuru вообще предлагала признать неконституционным весь закон об административной реформе.
А ведь есть и пятое. Кашу, заваренную реформистами, придётся расхлёбывать центристам, а сроки реформы очень жёсткие.

Сергей Середенко

Опубликовано в ОБЩЕСТВО

Сначала запретить проведение мероприятия, а затем возбудить дело, обвинив его организаторов в невыполнении своих функций. Напоминает сатирическую зарисовку, достойную пера Зощенко? Но на самом деле это лишь современная Эстония. О том, как эстонская Полиция безопасности запуталась в собственных желаниях и постановлениях, порталу RuBaltic.Ru рассказал активист #Партии народов Эстонии и один из организаторов «Бессмертного полка» в Таллине Сергей Середенко:


– Сергей Николаевич, расскажите об инциденте, который произошёл с Вами и Вашими единомышленниками во время проведения акции «Бессмертный полк» ещё весной этого года?
– 22 апреля Дмитрий Линтер подал уведомление о проведении 9 мая акции «Бессмертный полк». Сразу скажу, что два года назад в Эстонии отменили нормальный, хороший Закон о публичных собраниях, а положения, регулирующие публичные собрания, теперь находятся в Законе об охране порядка. Разница в контексте принципиальная. Если раньше речь о собрании шла как о правах человека, то в контексте Закона об охране порядка публичные собрания проходят как «угроза общественному порядку».

Также согласно новому закону у нас поменялся ответственный со стороны властей. Если раньше вопросами собраний занималось местное самоуправление, то теперь эту функцию забрала Полиция, т. е. государство.

Пикантность истории заключается в том, что Полиция сама решает все вопросы, связанные с регистрацией собраний, их запретом, обеспечением порядка на собрании и она же расследует нарушения. Это черта полицейского государства, а не правового.

Потому что в данном случае Полиция выступает точно таким же субъектом в отношении свободы собраний, но ответственность за свои действия не несёт вообще. Такое вот необходимое предисловие.

Значит, в тот же день (22 апреля) мы получили письмо из Полиции о том, что нам нужно согласовать маршрут шествия с Транспортным департаментом города Таллина. Мы быстро сориентировались и отослали Полицию письмом куда подальше, так как законом прямо предписано, что Полиция передаёт это дело в местные самоуправления самостоятельно. То есть варианта, когда мы приходим что-то согласовывать, закон просто не предусматривает. У самоуправлений ничего для этого нет, даже элементарной формы для согласования. И это абсолютно незаконное требование – сразу послать нас по ложному пути.

– Вы как-то пытались заявить о том, что такие действия ПБ являются противоправными?

– Конечно! В ответ мы написали претензию по этому поводу – потребовали в дисциплинарном порядке наказать бойца, который нас туда (в Транспортный департамент) отправил. Естественно, этого не произошло, но в итоге нам выдали свидетельство о регистрации. То есть они всё-таки решили действовать по закону, так как на «дешёвый понт» нас взять не получилось. Дальше началась история, достойная книги «О преследовании правозащитников в Прибалтике».

3 мая Дмитрия Линтера (организатора шествия «Бессмертный полк») задержали эстонские пограничники при выезде из Эстонии.
За день до шествия, 8 мая, мы получили решение полковника полиции Кристиана Яни о запрете проведения «Бессмертного полка» и переносе его проведения на другой маршрут. Однако новое уведомление по закону должно подаваться за четыре дня, а у нас был всего день. Притом что в воскресенье у нас его никто даже не взял бы.

То есть фактически шествие просто запретили.

– То есть Вы считаете, что это было сделано специально, чтобы помешать проведению акции «Бессмертный полк»?

– Таллинский департамент транспорта решил, что не может перекрыть движение, и прислал это решение в Полицию. Так как понедельник, рабочий день, час пик и т. п. Получается, что у Полиции, в результате целого комплекса оперативно-разыскных мероприятий, ушло две недели на то, чтобы выяснить, что 9 мая – это понедельник. А от вывода, что это понедельник, уже недалеко до вывода, что это рабочий день. Этот вывод, кстати, тоже значится в решении о запрете шествия. А раз это рабочий день, то время, указанное нами (17.30), – это час пик. Насколько могучие аналитики сидят в эстонской Полиции! Всего за две недели они вскрыли эти фактически невскрываемые коды...

На следующий день в 11 утра Департамент охранной полиции просто похищает Линтера. Посадили в микроавтобус и увезли. И никто не знает, где он. Как потом выяснилось, его допрашивали в качестве свидетеля по другому делу до полвторого ночи. В итоге ночью Дмитрия после допроса увезли в больницу (давление начало скакать). Любопытно, что никаких сообщений о том, что Линтер задержан, не было. Всем нашим мужикам звонила Полиция с вопросом: «Где Линтер?» Получается, что два Департамента не могут между собой договориться якобы.

– Как так вышло, что, несмотря на запрет Полиции, а также отсутствие главного организатора Дмитрия Линтера, шествие всё же состоялось?

– Нам нужно было срочно думать, что делать. Народ должен прийти в назначенное время. Порядка 600 человек. Я сказал, что приду с плакатом и сообщу всем, что шествие запрещено. «Бронзовую ночь» мы уже проходили, и всем было понятно, что и в этом случае речь может идти о грандиозной полицейской провокации. А мы не из тех, кто будет подставлять других людей, как говорится, «под дубинки».

И вот я приехал. Полтора часа отстоял с этим плакатом. Всё. Другие организаторы занимались портретами, которые люди у нас специально заказывали к шествию. Они их сделали и решили раздать на месте сбора для шествия. Но их разогнали с того места. Образовалось скопление людей, и, чтобы этого не было, Сергей Чаулин попросил полицейского (звали его Марко Виллемсон) остановить движение, чтобы люди могли перейти дорогу. Тот ответил категорическим отказом. Так возникло то, что в теории называется «спонтанное собрание». Трое наших решили заняться безопасностью этого собрания и шли впереди с тем, чтобы расчистить дорогу (шли они, кстати, по тротуару, т. к. улица не была перекрыта).
В общем, всё прошло без мордобоя. Мы не позиционировали себя как дежурные, поскольку собрание по факту было запрещено.

И тут внимание: у нас в Эстонии участие в запрещённом собрании – это уголовная статья. То есть у нас был выбор. Или преследование в уголовном порядке, или в административном. Никакого другого выбора у нас не было.

К сентябрю выяснилось, что этот Марко Виллемсон накатал жалобу о том, что прошло запрещённое собрание. А так как с Линтера «взятки гладки» (у него железное алиби – всё это время он просидел в «охранке»), то взялись за нас – за «дежурных». Однако в материалах дела нет заявления Виллемсона. Его почему-то изъяли. Дело взялось как бы из ниоткуда. А изъяли его потому, что по ходу следствия Полиция повернула свою точку зрения на 180 градусов. Сейчас нас упрекают в том, что собрание было (хотя его запретили), но мы в нём не участвовали. Например, Алексея Есакова обвиняют в том, что он не надел повязку дежурного. Он присутствовал на собрании, но повязку не носил! Разброс штрафов – от 60 до 200 евро.

Второй момент. Задача дежурных – помогать организатору (Линтеру), которого, как я уже говорил, вообще не было на месте. Там некому помогать было! Организатора-то изъяли.

На все составленные протоколы мы подали возражения. Причём в одном случае Полиция взялась утверждать, что эти возражения до неё просто не дошли. То есть Полиция нагло врёт. У нас есть отправленное по электронной почте письмо.

– Собираетесь ли Вы обжаловать решение о вынесении штрафа? И какие правовые возможности у Вас есть для этого?

– На следующей неделе мы должны подать пять жалоб в суд, и вот сейчас я этим занимаюсь. С правовой точки зрения это очень странная история. Раньше Закон о публичных собраниях предусматривал особый порядок обжалования запрета собрания, который заключался в том, что суд рассматривал жалобу в течение дня. Принёс бумагу, и, грубо говоря, уже через два часа её рассмотрели на судебном заседании.

Сейчас это положение исчезло. Теперь я могу подать заявление в суд в течение месяца. Получается, что «завтра запретят собрание, а суд рассмотрит дело через полгода». Поэтому сразу подавать не было никакого смысла. Обжаловать это с перспективой на будущее можно было только с формулировкой «признать противоправным».

Этим я занимался в 2008 году, когда нам запретили три собрания подряд. Тогда я дошёл до Государственного суда. Мы требовали 80 000 крон компенсации морального ущерба. Суд признал действия Полиции противоправными, но в денежном иске отказал потому, что признание действий противоправными – это «уже достаточное наказание для префекта». Через месяц префект, нарушивший таким образом права человека, становится генеральным директором Департамента Полиции Эстонии (Райво Аэг был директором в 2008 году).

Из этого следует вывод, что любая выигранная нами тяжба против полицейского чина заканчивается его повышением.
Об этом говорит судебная и административная практика. Иными словами, заниматься повышением полицейских нам совершенно не интересно.

В общем, у нас нет правового механизма, чтобы даже на будущее расчистить эту дорогу. Это что касается наших возможностей для нападения. Сейчас мы вынуждены защищаться, и в ходе этой защиты мы планируем перейти в контратаку. Будем пробовать расчищать сам Закон об охране порядка от всей той белиберды, которую туда написали. Будем ходатайствовать о признании неконституционными некоторых положений закона, в частности положения о том, что «префект вправе обязать устроителей собрания провести собрание в другом месте». Но это ведь мне решать, буду я проводить собрание или нет. Это моё право человека, а не его.

И таких ляпов очень и очень много.

Также встал вопрос о том, что же такое «запрещённое собрание». По логике получается, что если собрание запретили, а мы его провели, то мы бы должны были сесть по уголовной статье. Но в Полиции говорят – нет. По закону «запрещённое собрание» – это собрание, направленное против независимости, территориальной целостности Эстонии, разжигающее вражду и пр. А дальше идёт просто замечательная фраза: «В ходе проверки этих фактов обнаружено не было». То есть территориальную целостность Эстонии мы всё-таки нарушать не призывали.

Ещё важный момент. Есть Устав «Бессмертного полка», в котором указано, что это не политическая акция. Почему это важно? Позже стали говорить, что наш маршрут пролегал мимо Генерального штаба эстонских Сил обороны, а также Центра киберзащиты НАТО. И мы идём со знамёнами Победы... Символично же, правда? Действительно – маршрут пролегал мимо, но мы не виноваты в том, что он так пролегает.

Центральный штаб «Бессмертного полка» мог бы оказать нам, во-первых, хоть какую-то моральную помощь, а во-вторых, информационную... Понятно ведь, в какой ситуации мы оказались, – «днём я работаю дворником, а по вечерам пишу жалобы».

Опубликовано в ОБЩЕСТВО

startupbanner

nkobanner

webbanner

reklamabanner

Интернет каталог Эстонии
Яндекс.Метрика