Наконец, подписан коалиционный договор, обозначены основные направления внимания и средств в экономике страны. Хотелось бы разобраться, как эти программные заявления отразятся в реальной жизни эстоноземельцев.

Одним из главных аргументов в улучшении нашего будущего определены налоговые изменения. В частности, это касается повышения необлагаемого подоходным налогом минимума до 500 евро с 1 января 2018 года. Необлагаемый минимум повышается для брутто-зарплат менее 1200 евро, что даст прибавку в деньгах «на руки» размером в 62 евро. Те работники, кто имеют брутто-зарплаты 2100 и выше евро, начнут доплачивать в бюджет государства.

Классический ступенчатый налог на зарплаты многим видится как несправедливый вариант налогообложения тех, кто работает больше положенного для сохранения здорового образа жизни времени, например, кто работает в несколько смен сверх нормы, выполняет сверхурочные работы, с целью получить больший доход. В общем, принцип «больше зарабатываешь – больше платишь» в принятом налоговом изменении имеет место, но не в прямом значении.

По данным министерства финансов от снижения налоговой нагрузки должно выиграть 86% работающего населения страны. На переходе от брутто-зарплаты в 1200 евро на более высокий уровень работники столкнуться, скорее, со скачком с целью избежать снижения выплаты на руки после начисления налогов. Это может служить некоторым рубиконом для повышения зарплаты, когда появится необходимость в этом.

Чтобы увеличить получаемую на руки сумму, работник будет настаивать на повышении большем, чем обычно готов средний работодатель, так как для работодателя помимо увеличения зарплаты растет и сумма социального налога, ведь ставка данного налога меняться не будет. Неловкий момент видится в данном необлагаемом минимуме -возможность для работодателей воспользоваться данным минимумом для буквального потолка заработной платы «на руки». С учетом того, что в стране огромное количество людей получает зарплату в 500 или меньше евро на руки, фактические изменения могут быть незначительными.

Мнение вице-канцлера Министерства финансов Д. Егорова по этим изменениям: "У нас налоговое бремя на низкооплачиваемых работников в среднем больше, чем в других странах Организации экономического сотрудничества и развития. Что касается высокооплачиваемых работников, то у нас налоговое бремя значительно меньше среднего, поэтому добавляющиеся 38 евро для тех, кто получает зарплату в 2100 евро или больше ни в коем случае не могут являться фактором отъезда."

Конечно, это не повод для отъезда. Но в реальной жизни цифры обозначат все же иной результат, чем тот, который в настоящий момент служит основой для оптимизма. Практика показывает, что погрешность в расчетах в отношении ожидаемых от налогов поступлений достаточно ощутима. Одно остается неизменным – бизнес искал и будет искать возможности для налоговой оптимизации, и зарплаты остаются одной из основных статей экономии. В стране же, где львиная доля доходов в бюджет формируется из налогов, а внутренний потребительский рынок не растет, любая игра с налогами дает временный эффект, который выражается, скорее, во временном лаге для применения новшеств и привыкания к следствиям от них.

Более оптимистичным выглядит снижение ставки подоходного налога на распределяемую прибыль предприятий. Соглашусь, что это вполне может привлекать взоры иностранных компаний, которые используют зоны низкой налоговой нагрузки. Хочется надеяться, что привлечены могут быть именно производственные компании, способные создавать рабочие места в реальном секторе. Именно данный сектор экономики – это то, что необходимо стране для восстановления нормальной жизни.

Но чтобы иностранные производственные компании могли спокойно и уверенно вкладывать средства на территории Эстонии, кроме налоговых льгот необходимы и долгосрочные политические меры, гарантирующие не только внутренний рынок (а рынок Эстонии слишком мал для больших компаний), но и внешние экономические связи. Не стоит также сбрасывать со счетов то, что по-настоящему крупные производственники не часто пользуются таким распределением прибыли, как выплатой дивидендов. Гораздо чаще прибыль идет на реконструкцию и развитие производства. Ежегодная выплата дивидендов – это скорее о небольших компаниях. Следовательно, подход к привлечению иностранного бизнеса по-прежнему требует быть комплексным.

Еще одно изменение в налогах – увеличение акциза на газ. Само собой, это повлечет за собой рост цен и для частного потребителя, и для фирм, особенно тех, кто использует газ, как сырье, что скажется на стоимости их продукта, а следовательно, на цене для конечного потребителя.

Что же касается заявленных в программе инвестиций в 315 млн. евро в оборону, инфраструктуру и жилой фонд, хочется уточнить, что это не инвестиции, а, скорее, финансирование. Инвестиции призваны давать прямую прибыль.

На мой взгляд, к налогам и акцизам крайне необходимо добавить создание своего реального сектора экономики, нейтралитет во внешней политике и восстановление внешних экономических связей.

 

Светлана Бурцева, аналитик RE-FIN Pro

Опубликовано в БИЗНЕС
Вторник, 22 Ноябрь 2016 06:54

О ТЕХ, КТО СТАВИЛ НЕ НА ТРАМПА

Недели не прошло со дня выборов президента США, а в Эстонии уже наступил период без правительства. Стремительность, с которой премьер-министр Рыйвас отправлен в отставку, удивляет. В данном политическом вираже наша страна сейчас напоминает Шумахера, лихо вписывающегося на скорости в крутой поворот.

СМИ всего мира обсуждают предвыборные заявления Дональда Трампа в отношении его ориентации на внутренние проблемы США, реальный сектор экономики, возврат американских производителей на родину, изменения во внешней политике.

Финансовый рынок давно и прочно превратился в надстройку над экономикой и утратил свои первозданные функции перераспределяющего механизма. Деньги стали самоцелью, а финансы превратились в самостоятельную отрасль экономики со своими лидерами, управленцами, исполнителями, политиками. К чему ведет погоня за сверхприбылями и властью над рынками и ресурсами, мы ежедневно видим по событиям в мире. И роль США в этом бесспорна. Учитывая, что в политической жизни нашей страны, а, следовательно, и в экономике, основное решение шло, так скажем, извне, стоит поближе рассмотреть, кто, на самом деле, проиграл выборы в США.

Примечательно, что все 20 штатов (а точнее 19 и округ Колумбия), которые поддержали на выборах кандидатуру Клинтон, а, следовательно, продолжение уже известной политики США, отличаются тем, что в них, в большей степени, представлены предприятия сельского хозяйства, животноводства, лесной и лесообрабатывающей промышленности, рыболовства, виноделия, легкой промышленности, в меньшей степени металлургия и металлообработка, добыча полезных ископаемых.

Но зато обилие госучреждений федерального значения, военно-промышленный комплекс и дислокация военных баз впечатляет. Штаты миллионеров и высокооплачиваемых госслужащих Калифорния и Нью-Джерси - многочисленные военные базы и военная промышленность, обеспеченная госзаказами. Штат Вирджиния - Пентагон, штаб-квартира министерства обороны, штаб-квартира ЦРУ, знаменитая база ВМФ в Норфолке, база Корпуса морской пехоты США Квантико, Бюро Национальной гвардии США, Управление тыла министерства обороны США, Исследовательская лаборатория ВВС США, Академия ФБР, Служба федеральных маршалов (судебных приставов) США, Управление по борьбе с наркотиками (DEA), Бюро дипломатической безопасности США, Служба иммиграции и натурализации США, Бюро по регистрации патентов и торговых марок США, Национальный научный фонд, Геологическая служба США и другие объекты государственного и военного значения. Штат Мэриленд - входящий в состав NASA Центр космических полётов, Агентство национальной безопасности, Бюро переписи населения, Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств, Национальный институт стандартов и технологий, Комиссия по ядерному регулированию, Военно-морская академия, Авиационно-техническое командование ВМФ, Научно-исследовательская лаборатория армии США, Форт-Детрик (бывший центр разработок биологического оружия, в наши дни - один из крупнейших медицинских исследовательских центров), Форт-Мид (в котором размещены Кибернетическое командование США и АНБ). Рядом с округом Колумбия находится объединённая база ВВС и ВМС США Эндрюс, на которой базируется и "Борт № 1" (Air Force One) - самолет Президента США. Род-Айленд – база ВВС Национальной гвардии США, военно-морская база в Ньюпорте, бывшая на протяжении десятилетий одной из основных баз флота США, Военно-морской колледж, Подготовительная школа Военно-морской академии США, Юридическая школа ВМФ, научно-исследовательский центр, разрабатывающий оборудование для подводных лодок и другие подразделения флота США. Делавэр специализируется на базах военно-транспортной авиации. Штат Коннектикут - General Dynamics Electric Boat, крупнейший производитель подводных лодок для флота США, главная база подводных лодок ВМФ США, известная как "База Нью-Лондон" или "Подводная столица мира", штаб-квартира корпорации United Technologies, выпускающей авиационные и ракетные двигатели, топливные элементы (в том числе для космических кораблей и подводных лодок), компания Sikorsky Aircraft, один из крупнейших в мире производителей вертолетов. Круто, не так ли? Какая мощная концентрация мысли, действия и производства в силовой и управленческой областях огромной страны!

Добавлю, что Калифорния – мировая столица кино и аэрокосмическая столица США, место расположения Силиконовой долины. Высокие технологии, нано-технологии, биохимия, Лас-Вегас, Wall Street, федеральный резервный банк США в Чикаго, фондовые и товарные биржи, ведущие ипотечные банки и фонды, Медицинский институт Говарда Хьюза (генетические разработки), General Motors, Кембридж, Apple, HP, Mikrosoft, Amazone, Intel – это только сливки от штатов, которые голосовали не за Трампа. Так что смена приоритетов США – не пустой звук.

Обратить взор на реальный сектор экономики собственной страны, вернуть производство на родину – теперь, похоже, это будут задачи не только Америки, но и, своего рода, команда к действию и внешним партнерам, так сказать. Прибалтике грозит сокращение за ненадобностью.

 

Светлана Бурцева, аналитик RE-FIN Pro

Опубликовано в ПОЛИТИКА
Пятница, 11 Ноябрь 2016 00:51

ПОЧЕМУ В ЭСТОНИЮ НЕ ИНВЕСТИРУЮТ?

В открытых информационных источниках Эстония преподносится, как страна, способная предложить внешним инвесторам прогрессивную бизнес-среду и эффективную, отвечающую высоким требованиям современности, деловую инфраструктуру, т.е. одни из самых передовых в мире мобильную связь, интернет-приложения, электронные услуги. Также в нашей стране субсидии Европейского союза доступны как для эстонских, так и для иностранных компаний, в равной степени. Наличие в Эстонии коммерческих банков, принадлежащих известным банкам Северных стран, тоже часто преподносится, как своеобразная гарантия надежности предлагаемой бизнес-среды.

Дополнительный акцент ставится на качество дорог и наличие логистических центров, морских портов, современного аэропорта. Без подобных объектов современный же бизнес не отдаст предпочтение, скорее всего, конкретной стране, если, конечно, она не обладает чем-то исключительно уникальным, что не имеет аналогов на иных территориях. Аргументом в повышение рейтинга страны, как инфо-технологической площадки, служит расположение на территории Эстонии Центра передового опыта по киберзащите НАТО и основанного компанией Skype центра по предотвращению мошенничества с целью оказания эффективного противодействия росту мошенничества и фальсификаций.

Одним словом, Эстония представляется, как некий бизнес-центр с готовым персоналом и высоким уровнем инфо-технологических услуг, который инвесторы могут использовать для организации своего бизнеса, а, следовательно, вложения на территории страны денежных средств со всеми вытекающими для страны последствиями – создание рабочих мест, пополнение бюджета налогами, рост потребления, рост импорта-экспорта, ну и, как следствие, благосостояния и народа, и страны. Но если бы это было так просто.

Данные банка Эстонии по состоянию на 2015-й год подтверждают заданный тренд: прямые иностранные инвестиции составили в финансовую и страховую деятельность 26%, в операции с недвижимостью 19%, в оптовую и розничную торговлю 14%, в производство 13%, в профессиональную и научно-техническую деятельность 7%. Собственно, в производство всего 13%.

Если с точки зрения бизнеса рассматривать те или иные компоненты системы, то можно найти плюсы, способные убедить отдельных инвесторов использовать территорию Эстонии для организации здесь фирмы: в первую очередь, конечно, это может быть интересно компаниям, связанным со сферой инфо-технологий и близлежащими к ней областями, которые, в основном, площадкой для производства своих услуг имеют интернет-пространство и не зависят только от местного рынка потребления.

И, естественно, с точки зрения географического положения Эстония интересна инвесторам из соседних стран, которым выгодно располагать здесь часть своих производственных активов, так как в сравнении с уровнем зарплат в этих странах местная рабочая сила все же дешевле, или отдельным инвесторам еще удобно использовать транзитные логистические возможности Эстонии. Данные банка Эстонии о прямых инвестициях по странам это подтверждают: Швеция – 25%, Финляндия – 23%, Нидерланды – 10%, Россия – 5%, Норвегия – 4%.

Стоит отметить, что указанные доли шведских и финских инвестиций в большей степени относятся к банковской сфере, то есть, не к реальному сектору экономики. В последнее время, кстати, благодаря постоянно совершенствующимся информационным технологиям, количество работников банковской сферы особо не растет – уменьшение обслуживающего персонала по отделениям банков мы видим собственными глазами. Все больше рутинных операций автоматизируется, за счет чего происходит оптимизация в части персонала и расходов на него.

Также можно рассмотреть и область строительных услуг, и область коммуникации. Но интересно не расчленение системы на компоненты, которые, имея по отдельности и неплохой, порой, результат, не создают в экономике страны, в целом, глобальных улучшений.

В одном из прошлых наших материалов уже была процитирована фраза Билла Гейтса о государстве, как самом большом предприятии страны, задающем общий тренд развития. А если взглянуть на Эстонию, как предприятие, с позиции лучшего инвестора мирового масштаба Уоррена Баффета? Его принципы отбора объектов для инвестиций изучаются скрупулезно всеми, кто всерьез прикасается не только, непосредственно, к фондовой бирже и ценным бумагам, но и практикует инвестиционную деятельность в различные области экономики без посредничества акций.

Одним из правил Баффета при оценке объекта для долгосрочного инвестирования является обращать внимание на использование предприятием прибыли. Если львиная доля прибыли идет на модернизацию производства, новые технологии и оборудование – предприятие подходит для инвестиции. Если основная часть прибыли уходит на выплату дивидендов или расходы на внешний антураж предприятия – с инвестициями стоит подождать. В сфере же услуг для инвестиций подходят предприятия, являющиеся состоявшимися или потенциальными лидерами в своей области.

Собственных производственных активов в Эстонии с гулькин нос. А лидером среди бизнес-центров в условиях принятой политики не стать еще долго...

 

Светлана Бурцева, аналитик RE-FIN Pro

Опубликовано в БИЗНЕС
Вторник, 01 Ноябрь 2016 06:45

ИНВЕСТИЦИИ ПО-ЭСТОНСКИ

Тот случай, когда и для страны, как девушки, важен не только внешний вид, но внутреннее содержание.

Могут ли зарубежные инвестиции стать толчком для роста экономики Эстонии? Достаточно ли открывать здесь филиалы зарубежных компаний? Что правительство может/ должно сделать, чтобы таких инвестиций было больше?

Есть два основных вида вливания денежных средств в экономику – инвестирование и финансирование. Действие одно, а цели разные. Финансирование представляет собой вложение средств для достижения материальной или нематериальной цели. Инвестирование же само по себе имеет цель – прибыль. Путать эти понятия не стоит. Если целью финансирования является получение прибыли – это уже инвестирование. В условиях рынка инвестирование в стране становится действием, от которого зависит динамика экономического процесса. Эта почти прямая зависимость.

Экономика Эстонии открытая система в рамках ЕС, а это значит, практически, нет механизмов для удержания внутри страны таких ресурсов, как люди и деньги. Отток и тех, и других, в случае более выгодных условий где-то, не поддается прямому регулированию. Собственных заработанных средств внутри страны хватает, в лучшем случае, на финансирование внутренних материальных и нематериальных процессов (государство основной статьей дохода имеет налоги, которые поступают с внутреннего рынка, т.е. плохая экономика – плохой доход), инвестирование же, значимо внешнее. И в данном контексте любая страна на общей арене становится для потенциальных инвесторов объектом для получения прибыли. Объект должен быть привлекательным и с высоким уровнем потенциала выгоды.

Вот в этом месте и начинается роль государства, как регулятора условий для роста экономики, потому что зарубежные инвестиции – это в современном мироустройстве средство для развития на будущий период с эффектом геометрической прогрессии, если инвестирование производится в реальные сектора экономики страны, являющиеся привлекательными не только для разовых операций, но и для долгосрочного прибыльного функционирования.

Линейная зависимость от уровня инвестирования в экономику, как создания предпосылок для получения прямой прибыли не только инвестору, но и опосредованной выгоды для самой экономики, очевидна. В первую очередь, это относится к реальным инвестициям - вложению денежных средств в производственные активы. Непосредственно данные инвестиции в итоге изменяют общий уровень производства в стране, а значит, и количества рабочих мест, и их качество, и технологическую базу, и уровень потребления в стране, и перспективы для всех, без исключения, отраслей, потому что система страны – это механизм, где все взаимосвязано. Если удачное вливание происходит в одной сфере, по цепочке взаимосвязей позитивная динамика постепенно распространяется на связанные области.

Если рассматривать отдельный простой объект для инвестирования, например, строительство объекта недвижимости, продажу объекта и получение прибыли на выходе – это достаточно прозрачный механизм, где все понятно. Инвестор заработал прибыль на операции с недвижимостью, после чего изъял свои деньги из экономического процесса. Инвестор не думает о непрямом влиянии вложенных средств на систему страны, как в потреблении отразится разовая зарплата строителей (единовременное и краткосрочное потребление), достаточно долгий кредит покупателя нового объекта (долговременный отток денежных средств из внутреннего потребления путем выплаты процентов по кредиту) и т.д. Разовые операции инвесторов, не затрагивающие реальный сектор экономики, больше напоминают брошенный в болото камень, способный создать возмущение в среде на короткий промежуток времени без особого структурного изменения среды и без пользы для самой среды на будущее.

Объем статьи не позволяет, к сожалению, подробно отразить все нюансы инвестиционных процессов в стране, но одно очевидно: часть денежных средств идет из евросоюзных фондов и направлена на «...рост благосостояния нашего населения. Упрощенный пример: родители могут ходить на работу, если в детских садах достаточно мест. ...благодаря этим субсидиям в экономику Эстонии ежедневно вливается свыше миллиона евро, что естественным образом влияет на общее экономическое положение в стране. ...цель правительства состоит в том, чтобы уже в текущем году ускорить освоение евросубсидий и вывести их инвестирование на первый план для придания импульса экономике..." (Таави Рыйвас, Eesti Päevaleht, 14.09.2016). Это не инвестиции, а, скорее, финансирование за чужой счет.

Такие «инвестиции», так сказать, для поддержания штанишек.

Реальные инвесторы оценивают страну, как базу для инвестиций, не только по качеству дорожного покрытия, количеству детских садов, красоте здания университета или наличию спортивных комплексов. Для глобальных инвесторов важен потенциал внутреннего рынка в стране (в Эстонии отрицательный прирост населения), внешние связи, в первую очередь с соседними странами, с которыми легко организовать логистические цепочки (в Эстонии на большей части границы напряженно), общий политический фон (Эстония готовится воевать) и инфраструктурные компоненты системы (основные ресурсные и транзитные потоки выведены за пределы Эстонии). Рецепт один – политика обязана служить экономическим интересам страны.

 

Светлана Бурцева, аналитик RE-FIN Pro

Опубликовано в БИЗНЕС

Может ли Эстония зарабатывать на стартапах, когда все успешные проекты перекупают западные компании, а, следовательно, эстонская экономика получает с таких проектов лишь крохи? Что может сделать государство, чтобы стимулировать компании оставаться на эстонском рынке?

 

Чтобы ответить на данный вопрос, надо вспомнить, что является доходной частью бюджета государства в условиях рыночных отношений, сформированных не постепенно, не в силу поступательного развития экономики страны с плавным процессом своевременных и диалектически обоснованных перемен.

Наша страна вступила в рынок, как хуторянин вступает в жизнь мегаполиса, наспех впитывая информацию, которая сваливается на него со стороны гуру всех мастей. Уровень критичности и понимания качества и полезности информации у хуторянина в силу неподготовленности в ключевых областях, формирующих рынок и рыночное сознание, настолько низок, что на веру принимается все и буквально. Определяющим для хуторянина является не сама информация, а лица, ее преподносящие. Если лица уже определены авторитетами, хуторянин разбирать суть предлагаемого глубоко не будет. А рынок – штука тонкая, ничего не попишешь.

Итак, вернемся к бюджету. Если в собственности государства есть предприятия, создающие продукт или предоставляющие услугу, естественно, одной из доходных статей бюджета будет получение прибыли от деятельности госпредприятия. То же касается и долевого участия в каком-либо предприятии. Но в силу принятых программ перехода в рыночные отношения в Эстонии прошла приватизация большинства субъектов экономики, что автоматически привело к утрате большей части дохода. Бюджет Эстонии превратился в классический бюджет страны, государство которого живет и растет, в основном, за счет налогов. Что бы ни происходило в стране, как бы ни развивался бизнес, государство получает с него налоги. И надо понимать, что перевод экономических ресурсов на частные рельсы всегда приводит к тому, что в процессе осуществления бизнеса всегда будут удовлетворяться ожидания и потребности тех, кто является собственниками этих экономических ресурсов. Если происходит развитие и расширение бизнеса, это, безусловно, хорошо, так как позитивно сказывается и на перспективе рабочей силы, задействованной в этом бизнесе, но сказывается опосредованно. А главной целью остается обогащение владельцев. Стоит также учитывать, что одной из составляющих частного бизнеса всегда была и будет налоговая оптимизация, что означает поиск вариантов вполне законных возможностей уменьшения налоговой нагрузки. Часто это сопрягается не только с формированием подобных схем внутри страны, но и с выводом части компании в зоны, где есть правовое поле для ухода от налогов. Современные информационные технологии только помогают осуществлению подобной оптимизации. Львиная доля операций компаний переводится в онлайн и позволяет организовывать бизнес на удаленных территориях. Естественно, владельцы предприятий меньше всего озабочены потребностями государств.

В силу вышеизложенного, даже без приведения цифр в качестве доказательств, можно сделать один важный вывод – для формирования дохода в бюджете государства в превалирующей его статье «налоги» необходимо создавать условия для бизнеса всех возможных направлений, лучше и выгоднее, конечно, направлений, обусловленных исторически и географически сложившимися предпочтениями, внутри страны. Это и рынок, как количество потенциальных потребителей, как качественная рабочая сила, и потенциальные хозяйственные связи с соседними странами, и развитие научной мысли и наукоемкой технологической базы.

Все это означает, что государство обязано сохранять численность населения страны, как минимум, как максимум, создавать условия, чтобы люди хотели жить, работать и развиваться в стране. На мой взгляд, это очень серьезная задача – мало создавать видимость счастливой позитивной жизни. Необходимо, чтобы психологически, идеологически, культурно хорошо и защищенно себя чувствовала не только титульная нация, но и любые нацменьшинства. Государство обязано поддерживать и развивать связи с соседями так, чтобы бизнес имел возможность использовать потенциал данных связей в информационных потоках, логистике, рынках товаров и услуг. Любые препоны на пути бизнеса приводят к тому, что он уходит с данной территории в более лояльный и комфортный регион. Одним словом, внешняя политика государства должна учитывать потребности экономики.

Это касается не только компаний, которые уже есть на рынке, но и любых стартапов. Эстонские стартапы выкупаются западными компаниями и выводятся с рынка Эстонии не только потому, что покупатели имеют больше денежных средств. Покупатели по тем же самым причинам, которые уже описаны, выбирают территории и рынки для развития купленных стартапов. Оптимальность, выгода, потенциал рынка, уровень развития – вот ключевые факторы. Над этим должно работать государство. А если учесть, что большая часть стартапов – продукт ИТ, удержать стартап физически в стране можно, только привязав владельцев условиями внутри страны.

 

Светлана Бурцева, аналитик RE-FIN Pro

источник: http://refinpro.eu/ru/analitika-novosti/179-startapy-i-pribyl-v-byudzhet

 

Опубликовано в БИЗНЕС
Пятница, 08 Апрель 2016 00:16

ГОСОБЛИГАЦИИ: БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ?

В связи с планами правительства Эстонии выпустить государственные облигации с целью поправки своих финансов портал stolitsa.ee опубликовал комментарий руководителя аналитической компании RE-FIN Pro Светланы Голиковой:

 

«Гособлигации – это всего лишь инструмент для перераспределения денежных потоков в экономике страны, поэтому оценить, хорош он или плох в данный конкретный момент, можно лишь тогда, когда известны все условия конкретного уравнения. Одно точно, что эмиссия гособлигаций, как и любой иной ценной бумаги, имеет расходы уже на саму эмиссию, в отличие от подписания договора о кредите. И получение денег по гособлигациям, и получение денег по кредитному договору – это получение в долг, который надо возвращать со временем.

Вот что действительно важно, какую цель ставит государство в связи с выпуском своих долговых обязательств. Если вопрос касается банального затыкания дыры в бюджете без сопутствующих проектов, способных принести дополнительную прибыль государству, эта процедура может, в итоге, лечь дополнительным бременем на народонаселение страны по прошествии времени. Если облигации должны обеспечить, например, становление и реализацию новой отрасли, под которую подготовлен внешний и внутренний рынки, то такой процесс вполне может быть полезен для страны.

Пока разговор о выпуске гособлигаций, как я понимаю, связывается с изменением налоговой системы, в частности снижением социального налога и компенсацией в бюджет расчетного номинала этого снижения. Если цель в этом, то государство путем такого займа компенсирует себе недополученные в виде налога средства, причем, компенсирует одномоментно, из расчета будущих периодов. А что дальше? Где находятся точки оптимизации движения денежных средств, тем более, точка для формирования дополнительной прибыли? Надежда на мгновенную реакцию со стороны иностранных инвесторов мне кажется сейчас несколько неоправданной. Тот фон, который создается в нашей стране политически, никак не благоприятен для долгосрочных производственных планов серьезных компаний, готовых, допустим, искать себе новые территории для размещения своих заводов. Я слабо верю, что кто-то будет всерьез вкладывать в строительство собственных больших предприятий на территории, находящейся под военной угрозой. И никакая дешевая рабочая сила не оправдает такие вложения, если завтра будет война. Это риск для бизнеса, не связанного с ВПК. А наши политики, к сожалению, уже много лет в перманентной подготовке к этой войне.

И второй аспект в связи с этой темой мне кажется небезынтересным. Допустим, снижается социальный налог. Как будут развиваться события? Ведь снижение коснется, с одной стороны, расходов на рабочую силу, с другой стороны, бюджета зарплат. Почему я так разделила, поясню. Если снижение рассматривать со стороны работодателя, то он будет платить меньше социального налога. Работодателю выгодно. Но создаст ли это гарантированный стимул для устойчивого расширения своего дела – вопрос. Ведь частный бизнес – это частные решения, а не государственного масштаба и значимости. Если же снижение социального налога рассматривать со стороны рабочей силы, то при сохранении бюджета на зарплату работник может получать на руки больше денег за счет изменения ставки социального налога. Работодателю это не принесет денежной выгоды одномоментно, но создаст дополнительную мотивацию работнику. А при таком подходе по всей стране увеличится денежный номинал на внутреннем потребительском рынке. Причем, потребление увеличивается без кредитования рынка потребления. Такой сценарий – уже что-то.

Вопрос остается, тем не менее, открытым – какова цель выпуска гособлигаций, и на что будут использованы денежные средства. Не думаю, что имеет смысл упрекать правительство в отхождении от курса в отношении госдолга, пока непонятны цели. Хотя, надо признать, есть опасения, что в очередной раз это может стать поспешным, необдуманным, бесполезным решением без внятной программы и экономических целей непосредственно для собственной страны. Хочется надеяться на лучшее, но объективных причин для такой надежды пока не нащупать».

Опубликовано в БИЗНЕС

Некоторое время назад в СМИ появилась информация о начале поставок сжиженного этана на терминал в Норвегии. Примечательно, что поставки этого газа идут из США, и сам факт преподносится, как историческое событие. На первый взгляд, все хорошо, у Европы появился дополнительный источник газа, который увеличит мировой газовый рынок, по заключениям экспертов, на 25%. В условиях газовых интриг и конфликтов этот шаг выглядит как альтернативное решение для Европы. Также примечательно, что компания Ineos, являющаяся непосредственным участником этого проекта, рассматривает данное событие как геополитическое, способное нанести урон газовому экспорту России.

Стоит отметить, что США, в принципе, являются страной -импортером энергоносителей, а внешний бизнес, связанный с нефте- и газодобычей, как правило, происходит за счет установления контроля за регионами, являющимися ресурсными и автоматически становящимися сферой жизненных интересов американских корпораций, а следовательно, и политики. И такие компании как Ineos - по сути своей компании-космополиты, входящие в интересующие их рынки не только напрямую, но и через покупку долей в других компаниях, получивших доступ в регионы. Так, например, Ineos владеет подразделениями BP, ICI, BASF. Интересно, что, пока в Европе идут политические бои вокруг газопроводов всех направлений, Ineos в рекордные сроки создает глобальную инфраструктуру с перестройкой порта и установкой трубопроводов для организации поставок газа в Европу. Также любопытно, что эти мероприятия совпадают по времени с усложнением ситуации на Востоке, что приводит к резкому падению цен на нефть, что, в свою очередь, больно бьет по сланцевой промышленности европейских стран (напомню, что разработка сланцевых месторождений с последующим получением масла и газа выше по себестоимости, чем нефтедобыча) и миграционному кризису в самой Европе.

В Эстонии напрямую потери связаны с сокращением производства на VKG. Но это еще не все. В августе прошлого года концерн Eesti Energia сообщил о тендере на реконструкцию 8-го блока Эстонской электростанции, который должен стать первой производственной единицей, способной производить электричество из сланцевого газа в большем объеме, чем имеющиеся блоки. Реконструкция должна привести к использованию сланцевого газа до 50% от сланца. На 8м блоке компания Foster Wheeler установила два котла, использующих технологию циркулирующего кипящего слоя. В течение 2014 года (за год до новости) Eesti Energia произвел из сланцевого газа 0,3 тераватт-часа электроэнергии, это около 3% объема производства электроэнергии концерна.
Так что отказаться от сланцевого газа – признать затраты на оборудование и технологию нецелесообразными и необдуманными. Опять же, примечательно, что Foster Wheeler – это компания, которая имеет отношение к бизнесу с Россией с 1995 года, в том числе, и в области технологий и оборудования, с 2008 года базирующаяся в Швейцарии, т.е. в непосредственной близости к научным и технологическим центрам и непосредственным рынкам.
Суть сложности работы с горючими сланцами в том, что это осадочные породы, залегающие глубже традиционного природного газа. Добыча сопряжена с постоянным бурением новых скважин. При нагреве сланцев без доступа воздуха образуется очень похожая на нефть субстанция — сланцевое масло, которое многие геологи относят к нетрадиционной нефти. Одновременно при нагреве выделяется сланцевый газ. Таким образом, из сланцев можно получать одновременно и нефть, и газ. И энергетики всего мира вот уже 100 лет мечтают наладить этот процесс, сделав его как можно более дешевым и экологически чистым. Стоит отметить, что до момента поставки сланцевого газа из США в Европу специалисты определяли это сырье, как региональное, т.е. имеющее значение для добычи и использования, в основном, для внутренних нужд каждой страны отдельно. Тем более, что пласты сланцев есть, практически, в каждом регионе.
И вот что, в самом деле, интересно. В США масштабные разработки сланца начались с 2000 года. В это же время сланцевая революция активно внедрялась в европейских странах. И компании, оказывающие консалтинг, технологическое сопровождение и поставку оборудования, в основном, имели американские корни. Первый виток отработки технологий и тестирования самой техники, можно сказать, случился. Далее происходит волна политических кризисов в Тунисе, Египте, Ираке, Ливии, Украине, Сирии. Естественно, начинается известная шахматная партия с таким биржевым лотом, как нефть. А на Европу обрушивается ассорти из санкционной войны, потока беженцев, последствия долгосрочного снижения цен на нефть и политически окрашенная газовая проблема.

А ведь в Эстонии первые эксперименты с добычей сланцев начинались еще летом 1916 года. В районе деревни Кукерс (город Кохтла-Ярве) открылся первый сланцевый рудник. А в 1-м Петроградском политехнического институте открылся Опытный газовый завод для перегонки сланцев. Руководитель лаборатории при заводе, инженер Вальгис, оформил готовую технологию перегонки сланцевого газа, который по теплотворности не уступал каменноугольному углю. В 1947 году было возобновлено строительство газосланцевого завода в Кохтла-Ярве и газопровода Кохтла-Ярве—Ленинград. В Кохтла-Ярве был открыт уникальный НИИ сланцев — единственный в мире отраслевой институт такого профиля. И успехи были. По технологиям НИИ сланцев получали масло для пропитки древесины — антисептик, шпало-пропитка, строительные мастики, различные синтетические смолы: эпоксидные, тампонажные, клеевые, электродный кокс, синтетические дубители для кожевенной промышленности, смазка "Слакс" для защиты сельскохозяйственной и прочей техники от атмосферной коррозии и т.д.. Прогрессивной технологией, разработанной в Институте сланцев, была установка с кипящим слоем.

Но из-за распада СССР эта работа остановилась. Зато теперь котлы для Eesti Energia поставляет Foster Wheeler. По воспоминаниям специалистов, близких к институту: «В период перестройки пропала большая научная библиотека НИИ сланцев. Несколько тонн документации просто исчезло по дороге из Кохтла-Ярве в Таллин — не исключено, что пропавшие документы потом оказались в офисах тех фирм, которые сегодня командуют сланцевой революцией в Европе.» И продают нам наши же технологические разработки. Как говорится, ничего личного, это только бизнес.

Светлана Голикова, аналитическая компания RE-FIN Pro

Опубликовано в БИЗНЕС
Вторник, 15 Март 2016 16:09

КТО ВИНОВАТ И ЧТО ДЕЛАТЬ?

Кто виноват в том, что наша маленькая амбициозная страна дошла до жизни, когда молодые и сильные покидают родину в поисках лучшей доли, сохраняется дефицит бюджета, а инвесторы никак не встают в очередь с предложениями влить в экономику спасительную энергию денег?
Что делать, чтобы наша маленькая амбициозная страна, наконец, нашла решения экономическим и социальным проблемам, сгущающимся над ней медленно, но верно?
Виноваты исключительно сами. В том, что полагаем, что заморские авторитеты лучше нас знают, как нам лучше. Безусловно, опыт других стран полезен, как объект для изучения. Но изучив его, надо также учиться извлекать из него, адекватно оцениваемые и приемлемые для своей страны, решения, исходя из своих исторических, географических, культурных, национальных, социальных и прочих условий. Мечты о светлом будущем так и останутся мечтами, если провозглашаемые идеи не подкрепляются соответствующими им действиями.
Что делать? Честно и непредвзято провести анализ причин и следствий наших «достижений», исходя из того, что нам никто не должен, кроме нас самих, ибо страна наша свободная, и выбор совершается в условиях демократии, а следовательно, в уже имеющихся условиях и мнимого суверенитета, и членства в ЕС, и членства в НАТО, и дефицита бюджета, и слабой социальной программы надо искать решение прямо сейчас. Если система показывает, что она не жизнеспособна или неэффективна, тратить силы и средства на косметические изменения, не затрагивающие системообразующие компоненты – это «выкидывать деньги на ветер». В этом контексте обсуждения величин налоговых ставок; учебных курсов, призванных переучить рабочую силу в целях трудоустройства; негативного влияния на рост экономики роста зарплат (в основном, за счет госсектора) и т.д. выглядят демагогией. Это забирает время, но не приносит желаемых результатов. Сохранение же конкурентоспособности страны только за счет дешевой рабочей силы в качестве стимулирования притока инвесторов, т.е., заведомо, чужого производства – это всегда зависимость и уязвимость экономики. В стране должен быть государственный сектор экономики, контролируемый и управляемый государством, за счет чего, создается, поддерживается и высокий уровень жизни внутри страны. В стране должны быть стратегически важные и принадлежащие ей отрасли науки и производства.
Эстонии, как воздух, необходим пересмотр секторов экономики, необходим возврат себе целого системообразующего компонента, который обеспечит спрос на высокопрофессиональную рабочую силу, а следовательно, поддержит и систему образования. Пересмотр договоров со странами ЕС и прочими внешними партнерами необходим; возврат себе тех областей производства, которые кормили и могли бы кормить страну сейчас, необходим. Поиск новых для себя отраслей вполне возможен.
Радикальное изменение системы образования также необходимо. Это значит, что увеличением, или только увеличением, зарплат учителям качество образования не обеспечить. Утрачена, в основном, академическая высшая школа, способная давать знания в точных науках на том уровне, чтобы могли рождаться свои ученые, исследователи, изобретатели, способные работать на производство, в том числе, и наукоемкое, способные удовлетворить заказ промышленности на новые разработки и технологии. Утрачена академическая школа в гуманитарных областях, поддерживающая высокий культурный уровень в обществе, в политике, в науке, в социальной сфере. И речь не о правилах этикета, речь о культуре мысли и отношений, которые всегда, непосредственно или опосредованно влияют и на жизнь в стране, и на ее развитие, и, в то же время, зависят от той политики, которая в стране проводится. Чем выше внутренняя культура и культура мысли, тем гармоничнее и развитее общество, тем меньше на него воздействуют разжигающие рознь радикальные национальные и прочие идеи. Такое общество всегда более устойчиво, более сплоченно, независимо от своего состава по национальности или вероисповеданию. Естественно, наполненность и глубина знаний в средней школе и гимназии также должны отвечать высокому уровню требований для продолжения учебы в высших учебных заведениях. Ведь не секрет, что программы обучения упрощены до примитивизма.
Необходимо оценить свое географическое положение не с позиции, что нас надо кому-то завоевывать (хотели бы – уже завоевали бы), а с позиции, чем нам выгодно наше положение, и как его максимально использовать для блага страны и ее народа. А это значит, что с пересмотром существующих торговых отношений, не обеспечивающих стране необходимого для ее благополучия дохода, и поиска вариантов партнеров, дающих возможность переформатирования системы, необходимо поднимать качество дипломатии, обязанной обеспечить диалог с потенциальными, выгодными партнерами, но не задействованными в экономике Эстонии сейчас.
Примеры стран, возродивших свои экономики после войн и кризисов, создавших новые для себя отрасли науки и производства, в результате, поднявших уровень жизни своего народа, существуют. Прямая задача правительства – поиск системных решений и возможностей.

Светлана Голикова, аналитическая компания RE-FIN Pro

Опубликовано в БИЗНЕС
Четверг, 10 Март 2016 16:18

КАК НЕ СТАТЬ ШВЕЙЦАРИЕЙ

В последнее время все чаще вспоминается фраза профессора Преображенского из произведения М. Булгакова «Собачье сердце»: «Что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стекла, потушила все лампы? Да ее вовсе и не существует. Что вы подразумеваете под этим словом? Это вот что: если я, вместо того, чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха. Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах».
Когда в стране растет число безработных, количество производственных активов уменьшается, а военная риторика при отсутствии хоть сколько-нибудь значимой причины для нее заполняет все СМИ, это напоминает то самое пение хором вместо выполнения своих прямых обязанностей по расчистке завалов в клозетах.
На торжественном собрании по случаю Дня независимости ЭР 24 февраля глава эстонского государства заявил: «Представление, что Эстония могла бы стать маленькой Швейцарией под боком у России, иначе как абсурдным не назовёшь».
«Я неоднократно в течение последнего года должен был отвечать на вопросы наших союзников и друзей о том, что мне не дает ночью спать. Ответ был ясен – меня заставляют сохранять бдительность агрессивное поведение нашего восточного соседа и его циничная убежденность, что защищать свои интересы в отношениях с Западом можно только с позиции силы и постоянно на торжественном собрании в концертном зале «Ванемуйне» в Тарту.
Намеренно просмотрев всевозможные информационные площадки в поисках хоть каких-нибудь переживаний лидеров нашего государства в отношении экономики страны и условий проживания ее народонаселения, прихожу к выводу, что негативные явления в экономике для руководства страны являются исключительно объективным процессом, недостойным глубоко внимания. На самом деле, экономика всегда регулируема, управляема и вполне контролируема. Чтобы капитализировать свое географическое положение в целях не мнимого, а стабильного и долгосрочного благосостояния, т.е. развивать внешние торговые связи, тем более, с непосредственными соседями, надо оттачивать политику партнерства, а не военного противостояния. Именно такая политика дает почву для развития бизнеса в самых различных областях. Тем более, когда вопрос касается страны с небольшой территорией, а следовательно, с ограниченными, во многом, исходными возможностями.
Кстати, о Швейцарии. Чтобы понять, в чем ее успех, стоит внимательно взглянуть на нее, как систему, и оценить качество образующих эту систему компонентов.
Швейцария представляет собой нацию, образованную по собственной воле (концепция «политической нации»), т.е. она не образует этнического, языкового или религиозного единства. Ни в каком другом государстве так хорошо не развито право народа на участии в государственном правлении, как в Швейцарии. Практически, ни одно серьезное решение, способное повлиять на жизнь в стране, не принимается без согласования с волей ее жителей. Для сравнения у нас – выбор президента? Согласование ключевых законов с народом?
В Швейцарии четыре государственных языка – немецкий, французский, итальянский и ретороманский. Помимо основных языков существуют швейцарские диалекты. Независимо от языковой принадлежности, жители страны пользуются равными правами и возможностями.
22% жителей Швейцарии имеют гражданство других стран. Швейцария, поистине, является мультикультурной страной. Для сравнения у нас – бесконечная языковая напряженность, люди без гражданства, а с недавних времен, еще и наличие «тиблов».
В экономике страны (внимание!) 72% населения трудятся в сфере услуг – торговля, страхование и банковская деятельность. Страхование и банковская деятельность, технологии в этих отраслях, высококачественные специалисты – конек Швейцарии. Именно эти отрасли приносят немалый доход от экспорта услуг. В сфере производства Швейцария специализируется на наукоемких предприятиях. К важнейшим перспективным отраслям экономики относятся микротехнология, биотехнология и фармацевтическая промышленность. Швейцария экспортирует, в основном, услуги и промышленную продукцию (химические вещества, машинное оборудование, точные приборы, часы и бижутерия), занимает одно из первых мест в мире по величине внешнеторгового оборота в показателях ВВП.

Основные торговые партнеры – страны Европейского Союза, на их долю которых приходится до 67% всех экспортных поставок. Помимо высокотехнологичного производства страна активно использует свое географическое положение для предоставления транзита соседним государствам, при этом доходы от туризма составляют 6% ВВП. В развитии туризма активную роль играет национальная туристическая корпорация в союзе с региональными организациями. Для сравнения у нас – уход промышленников с рынка, потеря транзита, низкий уровень профессионализма, о чем уже не раз звучали замечания потенциальных инвесторов.
Столетиями ключевым элементом швейцарской экономики оставался фокус на инновации. Правительство Швейцарии осознает, что способность к инновациям и связанные с ними темпы роста экономики имеют приоритетное значение в условиях конкуренции не только фирм, но и экономик стран. Исследователями Швейцарии были созданы, например, жидкокристаллические экраны (LCD), сверхпроводники и рентгеновский дифракционный микроскоп, с помощью которого впервые удалось изучить материю на атомарном уровне. Частный сектор промышленности инвестирует в прикладную науку, а университеты занимаются исследованиями в перспективных областях, таких, как информационно-коммуникационные технологии, медицинская промышленность, фармацевтика, биотехнологии и т.д. По сравнению с другими странами мира Швейцария выделяет на развитие науки большой процент от валового внутреннего продукта (ВВП). Для сравнения у нас – самая распространенная специальность, получаемая в вузах – менеджер.
В военном аспекте Швейцария сохраняет нейтралитет, что требует от нее высокопрофессиональных дипломатических усилий. Ни в НАТО, ни в ЕС Швейцария не входит, но это не мешает ей поддерживать свободное передвижение по Европе. Для сравнения у нас – членство везде, что сделало Эстонию абсолютно несамостоятельной, и в то же время агрессивной во внешней политической риторике.
Изначально у нас были все условия стать второй Швейцарией по географическому положению, которое давало преимущества в транзите и туристическом, и промышленном, и логистическом, и торговом. Период, когда инфотехнологии в Эстонии создали одну из самых удобных бизнес-сред в Европе за счет электронного банкинга, качественной и недорогой мобильной связи и интернета, тоже предвещал повторение швейцарского пути развития сферы услуг. Непосредственная граница с РФ поддерживала живой интерес к нам в самых различных отраслях экономики. И непосредственной угрозы на протяжении последних 20 лет не было и в помине. Но...

Все погребено под бесконечной войной с ветряными мельницами. За эти годы РФ уже поднялась с колен 90-х, стала 4-й экономикой в мире, а наша страна победным маршем растеряла все свои географические преимущества, получив внутри страны накаленную национальную обстановку. И кто виноват? Наши законы, реформы и прочие решения принимаются внутри Эстонии. А состояние экономики – это последствия от политики. Иного не дано.

Светлана Голикова, аналитическая компания RE-FIN Pro

Опубликовано в БИЗНЕС

Волна оттока экспортно-ориентированного производства прошлась по нашей стране с естественным итогом – сокращения работников предприятий, причем сокращения массовые.
В связи с официальными комментариями к данным событиям, публикуемыми в различных СМИ, а точнее сказать, теми причинами происходящего, на которые обращают внимание эти комментарии, и написан данный материал.
Компания PKC Eesti объявила о свертывании в 2017 году своего завода в Кейла (ранее было закрыто производство в Хаапсалу – без работы остались 350 человек) с сокращением 613 работников. Для нашего рынка труда это весьма существенные цифры.
Президент Тоомас Хендрик Ильвес в связи с происходящим сказал, что «считает суровой реальностью уход с эстонского рынка крупных производителей, поскольку для получения прибыли в современных условиях им приходится прибегать к помощи более дешевых рабочих рук».
Премьер-министр Таави Рыйвас указал, что «одной из главных причин сокращений на РКС является то, что в Эстонии зарплаты за последние годы росли настолько быстро, что эстонский производственный сектор не предлагает больше конкуренции ни России, ни другим Балтийским странам, не говоря об Индии или Китае».
Заметим, главной причиной указывается рост заработных плат, дороговизна рабочей силы, ну и в комментариях в социальных сетях звучит периодически тема высокого налогообложения фонда зарплат. И вновь хочется обратить внимание, что эта причина на поверхности. А истинная причина проглядывается при внимательном и глубоком рассмотрении проблемы. Беда не в том, что о ней не говорят, беда в том, что не желая видеть и понимать глобальные причинно-следственные связи значит оставаться слепым и, совершая массу действий, так и не решить саму проблему, а значит, не изменить в корне складывающуюся для страны и ее жителей перспективу.
Давайте обратим внимание на сообщение члена правления PKС Eesti Мерле Мoнтгомери, сопровождавшее информацию о скором закрытии завода: "Мы переходим от производства промышленной продукции к наукоемкой деятельности, и это будет сопровождаться переводом трудоемкого производства на заводы PKC Group, которые будут открыты в Литве и в России...». Заводы только еще будут открыты в России и Литве, следовательно, расходы на открытие производства (а это прямые инвестиции) будут осуществлены в соседних с нами странах. Причем, замечу сразу, что в РФ можно найти предложения зарплаты для инженеров, например, до 150-250 тыс.руб (1800-3000 евро). Что касается налогов в Литве, ситуация не лучше, чем в Эстонии: против эстонского социального налога в 33% литовский налог по социальному страхованию и страхованию здоровья в сумме 40,98%, а также 21% НСО и налог на прибыль и недвижимое имущество. Одним словом, аргументы в сторону дорогой рабочей силы кажутся при внимательном рассмотрении неубедительными. А, если учесть, что перенос производства в другую страну – процесс, требующий еще и дополнительных немалых затрат на создание новых заводов, данные аргументы представляются совсем слабыми.
Вернемся к высказыванию Мерле Мoнтгомери: "Мы переходим от производства промышленной продукции к наукоемкой деятельности...». Мне думается, причину искать надо в этой части фразы.
Откуда такое внимание к данной детали?
Вернемся несколько назад. Еще в 2014 году в Эстонию собиралась войти всемирно известная компания Acronis. Открытие Центра разработок Acronis должно было обеспечить нашей стране до 150 рабочих мест. Но чуда не произошло. Комментарий ситуации от Acronis: «К сожалению, некоторые наши ключевые сотрудники стали подвергаться на границе Эстонии слишком придирчивому контролю. Не получила компания и финансовую помощь, обещанную Эстонией для создания Центра разработок. Среди местных специалистов мы не нашли достаточного количества подходящих нам сотрудников, при этом европейцы не горели желанием переезжать в Эстонию (...) мы решили сфокусироваться на Сингапуре, стране с дружественным отношением к нам, хорошей системой образования и наличием лидирующих в мировых рейтингах университетов».
Конечно, бросаются, в первую очередь, в глаза упреки о придирчивом контроле на границе и невыполнении обещания о финансовой поддержке со стороны Эстонии. Тем более, что полмиллиона для гарантированного создания новых рабочих мест против десятков миллионов, затрачиваемых на военные программы – это несравнимые вещи и по важности и по финансовой нагрузке для страны. И все-таки аналитическое внимание привлекает даже не денежный вопрос.
Теперь проведем перекрестный анализ двух высказываний от представителей компаний, ушедших с нашего рынка, и найдем те причины, которые оказываются общими для обеих компаний. А это: "Мы переходим от производства промышленной продукции к наукоемкой деятельности...» и «...Среди местных специалистов мы не нашли достаточного количества подходящих нам сотрудников, при этом европейцы не горели желанием переезжать в Эстонию (...) мы решили сфокусироваться на Сингапуре, стране с дружественным отношением к нам, хорошей системой образования и наличием лидирующих в мировых рейтингах университетов».
И вот здесь подсказка о реальных причинах ухода больших и серьезных компаний, которые, на самом деле, готовы платить высокие зарплаты, и платят их, но не здесь, потому что массово в Эстонии серьезных технических специалистов нет. Их платят нашим же единичным профессионалам высокого уровня, которые получили достойное образование, и далеко не всегда в европейских университетах, а, например, в МГТУ им. Н. Э. Баумана...
А что могут предложить и предлагают высшие учебные заведения в Эстонии? Достаточно зайти на сайты университетов и посмотреть учебные программы. А после такого просмотра полюбопытствовать, что означает наукоемкая деятельность и производство. И причина растущей неконкурентоспособности Эстонии становится более, чем очевидной.

Светлана Голикова, аналитическая компания RE-FIN Pro

Опубликовано в БИЗНЕС
В началоНазад12ВперёдВ конец
Страница 1 из 2

startupbanner

nkobanner

webbanner

reklamabanner

Интернет каталог Эстонии
Яндекс.Метрика